Вы здесь
ХАРПЕР ЛИ «УБИТЬ ПЕРЕСМЕШНИКА» Культура 

ХАРПЕР ЛИ «УБИТЬ ПЕРЕСМЕШНИКА»

«Пересмешник – самая безобидная птица, он только поёт нам на радость. Пересмешники не клюют ягоды в саду, не гнездятся в овинах, они только и делают, что поют для нас свои песни. Вот поэтому убить пересмешника – грех».


Непонятно почему, на подсознательном уровне, ещё до момента прочтения я ставил роман «Убить пересмешника» в один ряд с произведениями Кен Кизи «Над кукушкиным гнездом» и Джерома Селинджера «Над пропастью во ржи».

Неоспоримое сходство оказалось в том, что повествование всех трёх рукописей ведётся от лиц с шатким восприятием действительности. У Кизи таким лицом выступал умалишенный индеец, находящийся в психиатрической лечебнице. У Селинджера речь изливалась от лица подростка с присущим ему юношеским максимализмом и цинизмом. И, наконец, Харпер Ли ввела в качестве такого лица девочку самого начального школьного возраста.

Но вот незадача. Кизи вплетал в сознание индейца мысли, достойные цитирования и отождествления с рассуждениями инакомыслящего человека общества. То же самое можно сказать и про персонажа Сэлинджера, юноша со всем своим скептицизмом перечёркивает догмы запрограммированного общества. А у Харпер Ли, по моему субъективному мнению, все доводы и суждения девочки были незамысловаты, свойственны её возрасту. Оттого книга чувствовалась детской.

Впрочем, «Убить пересмешника» изучается непосредственно в американской школьной программе, а поэтому и может быть адресовано детскому поколению. Однако, если вспомнить программу русских школ, то та же «Война и Мир», хоть и изучается в старших классах, как мне кажется, ни коим образом не подходит неокрепшим умам школьников.

В очередной раз я вынужден подметить совпадение, (пока что совпадение, а не тенденцию): писатели женского пола не так сильны в своей деятельности, как авторы-мужчины. Разумеется, эти совпадения единичны, есть исключения, но не в случае с Харпер Ли. К слову, «Убить пересмешника» – единственное её произведение. Но за эту книгу, переведённую едва ли не на все языки мира, писательница была удостоена Пулитцеровской премии, а также была прозвана «гением одной книги», что кажется мне весьма сомнительным заявлением.

Итак, перед нами история семьи, живущей в вымышленном маленьком городке на юге Америки, в штате Алабама. Время действия – 30-ые годы XX века, период Великой Депрессии. Рассказ ведется, как я уже отметил в начале рецензии, от лица восьмилетней девочки. Главная героиня Джин Финч живет с отцом Аттикусом, адвокатом, и братом Джимом. У них с братом есть друг Дилл, и один враг на троих – сосед по прозвищу Страшила. Мир глазами ребенка – сложный, противоречивый, неоднозначный, – проносится перед читателем. Все смешалось в этом мире: детские страхи и взрослые проблемы, жажда справедливости и горькая реальность, расовые проблемы американского юга и сложности отдельно взятой семьи. В центре сюжета – судебный процесс над чернокожим парнем, его обвиняют в изнасиловании, которого он не совершал. Адвокатом выступает отец Джин Аттикус и борется изо всех сил, чтобы справедливость восторжествовала.

Сюжетная линия практически не сопровождается изюминками языка. Написано весьма обыденно на фоне других авторов. Перечислю единственные примеры оборотов, которые и выбраны были мною с «натяжкой».

«Лицо серое, точно грязная наволочка, в уголках губ блестит слюна и медленно, как ледник, сползает в глубокие ущелья по обе стороны подбородка. На щеках от старости бурые пятна, в бесцветных глазах крохотные острые зрачки – как иголки».

«Как будто её рот жил сам по себе, отдельно, раскрывался и закрывался, точно двустворчатая раковина во время отлива. Иногда он говорил «пт…», как будто в нём закипала каша».

Подмеченные мною пронзительные оценки действительности:

«Дело в том, что ногомойщики всякую женщину считают сосудом греха. Они, видишь ли, понимают Библию слишком буквально».

«Горсточка людей, которые убеждены, что правда существует не только для белых: горсточка людей, которые убеждены, что суд должен быть справедливым для всех, не только для нас; горсточка людей, у которых довольно смирения, чтобы, глядя на негра, говорить себе: если б не милость божья, я мог бы очутиться на его месте».

Из последних сил я попытался уловить подноготную замыслов автора. И вот что я обнаружил. Кем бы не прикидывался пересмешник, пародируя чужие голоса, его внешний образ не претерпевал изменений. Какими бы действиями негр не пытался показать необходимость своей роли в обществе, он оставался с тем же цветом кожи, а потому заведомо отвергался людьми. К таким мыслям меня привел следующий отрывок произведения: «Высоко над нами в темноте одинокий пересмешник распевал подряд все свои песенки, он даже не подозревал, на чьём дереве сидит; он то посвистывал синицей, то трещал, точно рассерженная сойка, то горько жаловался, будто козодой».

Разумеется, я склоняюсь к тому, что высосал этот «замысел» из пальца, а книга писательницы-женщины подходит лишь лицам школьного возраста, как это было заложено в американской программе образования.

Подведём черту. Каково мнение вашего покорного слуги? Что ж, это относительно слабый роман американской писательницы Харпер Ли, который по непонятным мне причинам был высоко оценён обществом. Допотопный язык, ни разу не «изюмчатые» детские рассуждения. Мне неоднократно хотелось закрыть книгу, но всё же дочитал её из принципа, ведь прежде ставил в один ряд к «Над пропастью во ржи» и «Над кукушкиным гнездом».

Евгений КУЛИШОВ


Фото: Александра ПОРУНОВА

Похожие записи