Время от времени в России возобновляется дискуссия о том, что необходимо вернуть смертную казнь для террористов и педофилов. Предлагается распространить эту высшую меру социальной защиты и на жестоких убийц и казнокрадов. Может оно и правильно. Только вот есть существенное «но», которое необходимо преодолеть для выхода из моратория на смертную казнь, подписанного ещё при Ельцине. И это «но» настолько существенно, что игнорировать его в столь чувствительном вопросе нельзя.
Да, преступников необходимо карать жестоко, в назидание другим. Да, несомненно, есть такие, для которых лишь смерть является тем наказанием, которое они заслужили. Но вводить смертную казнь нельзя, пока мы не избавимся от пресловутого коррупционного фактора в самой правоохранительной системе. Есть сегодня гарантия, что какой-нибудь следователь не купится на очень существенное вознаграждение за фальсификацию дела? Что, у нас не бывало такого никогда? И ответственность за сломанную фальсификацией судьбу человека, прямо скажем, не особо суровая. Но вот если бы тот, кто возбуждает дело в случае его «расстрельного характера» и расследует его знали, что в случае фальсификации его самого ждёт точно такое же наказание — этого, скорее всего, удалось бы избежать. Вряд ли кто в здравом уме (а иных в правоохранителях не держат) захочет «встать к стенке» за то, что попользуется заплаченными за фальсификацию следствия (а может даже и не успеет) деньгами. Тоже касается и судей. И тогда, как думается, будут практически сведены к нолю риски «приговоров с закрытыми глазами», когда судьба человека решается либо с оглядкой на купюры, либо «по настоятельному совету сверху».
Есть ещё один момент. Необходимо уйти от «палочной системы», когда деятельность полицейского или следователя оценивается по количеству сданных в суд уголовных дел, когда работа правоохранителя подгоняется под план по раскрытию, говорящий о том, сколько он должен показать раскрытых преступлений. Уйти в сторону акцента на профилактику, чего, увы, и все это видят, у нас сегодня по факту нет. «Нарубил палок» — и ты классный следователь, опер и т.п.. Вынес необходимое для отчета количество обвинительных приговоров — и ты отличный судья. Премии, звания, продвижение по службе — сегодня всё это во многом завязано на «систему палок и галок». От которой мало хорошего. Кто даст гарантию, что не появится план-разнарядка на количество «расстрельных дел»? Увы.
Само же расследование «расстрельных дел», если мы к такому придём, должно производится под жесточайшим контролем, в том числе и общественностью. Ибо от этого зависит как жизнь человека (хоть и преступника) и безопасность общества (знаете ли, во времена репрессий расстрелами «налево и направо» никому не хочется попасть). Тем более, ещё раз можно на этом акцент сделать, у нас хватает и фальсификаций, и оговоров. Особенно по преступлениям, связанным с детьми. Педофилов, увы хватает, но хватает и тех, кто «выхватил» эту статью по оговору обиженной «бывшей», мести подростка (строгому отцу, принципиальному учителю и т.п.). И это не секрет. Р какой смертной казни можно говорить, когда следствие нередко не находит реальных доказательств вины, а судья при этом всё равно выносит обвинительный приговор? А если это будет «расстрельная статья»?
В общем, чтобы всерьёз говорить о выходе из моратория на смертную казнь, необходимо сначала решить всё вышесказанное. В том числе и требование «железобетонных доказательств» вины каждого, кто попадает под уголовное преследование. Что, увы, можно сказать ещё раз, не всегда присутствует в деле. Если же возвращать смертную казнь без решения этих самых «но», то репрессии 1937-го могут показаться цветочками…
Мнения, высказываемые в данной рубрике, могут не совпадать с позицией редакции
Источник: argumenti.ru
